Что скрывал Муслим Магомаев за ширмой своей «идеальной» жизни

Муслим Магомаев… Есть голоса, которые не просто принадлежат эпохе — они сами становятся её эпохой, её воздухом, её неизгладимым следом в памяти миллионов. Бархатный, ни с чем не сравнимый баритон Муслима Магомаева обладал редчайшим магнетизмом.



Ему не нужно было кричать, чтобы заполнить пространство стадиона или огромного зала; достаточно было взять первую ноту, чтобы замерло всё вокруг. В двадцать лет он уже купался в лучах всесоюзной славы, а в тридцать один стал самым молодым народным артистом Советского Союза — достижение, казавшееся невероятным для столь юного возраста.

Его жизнь со стороны казалась идеальной сказкой о баловне судьбы: овации, цветы, бесконечные гастроли, улыбки министров и любовь всей страны. Но за этой парадной витриной скрывался удивительно ранимый, сомневающийся и глубокий человек, чей внутренний мир был куда сложнее привычных штампов. А главное — мало кто до конца понимал, почему человек, находившийся на вершине музыкального олимпа, в самом расцвете творческих сил добровольно захлопнул за собой дверь концертных залов и навсегда ушел в тень.

Бакинское детство и уроки старого двора

Муслим Магомаев с мамой Айшет.

Мальчик, которому суждено было стать легендой, родился в солнечном Баку в августе сорок второго года, когда страна еще жила тяжелым дыханием войны. Его отец Магомет не вернулся с фронта, пав смертью храбрых незадолго до Победы. Мама, Айшет, талантливая драматическая актриса с богатыми адыгейскими, турецкими и русскими корнями, была вынуждена искать свой путь, из-за чего раннее детство Муслима прошло в небольшом провинциальном городке Вышний Волочёк. Именно там, среди тихих улочек и бесконечных дождей, маленький Муслим впервые потянулся к музыке и даже смастерил свой собственный игрушечный кукольный театр.


Муслим Магомаев обладал невероятным талантом.

Позже судьба возвращает его в родной Баку, где воспитанием племянника занялся дядя Джамал — человек строгий, занимавший высокий пост в правительстве. Жизнь на правительственной даче открывала мальчику двери в мир прекрасного: здесь крутили лучшие отечественные и зарубежные фильмы, формируя изысканный вкус. Но за внешней роскошью скрывалась железная дисциплина. Дядя и близкие не позволяли юноше звездных вольностей, хотя музыкальный талант пробивался наружу с неукротимой силой. Соседство со знаменитым певцом Бюль-Бюлем, чьи утренние распевки доносились из соседнего окна, и дружба с его сыном Поладом стали для Муслима лучшей академией. Он часами пропадал в специальной музыкальной школе при консерватории, где легко справлялся с фортепиано и хоровым пением, хотя точные науки — вроде физики или химии — вызывали у него искреннее уныние.

Взлёт, опала и золотые ноты свободы

Его путь на большую сцену начался стремительно и дерзко. Пятнадцатилетним подростком он тайком от родных, боявшихся за его еще не окрепший голос, выступал в бакинском Доме культуры моряков. Фортуна улыблась ему: природный дар выдержал испытание взрослением, а голос обрел ту самую бархатную глубину. Победа на фестивале в Хельсинки в 1962 году и триумфальное выступление в Кремле перед партийной элитой вознесли двадцатилетнего парня на вершину.


Муслим Магомаев и Леонид Брежнев с деятелями культуры СССР.

Затем последовали стажировка в миланской «Ла Скала», оглушительный успех оперных партий и предложения от зарубежных импресарио. Директор парижской «Олимпии» был готов носить его на руках и предлагал долгосрочный контракт, но советское Министерство культуры ответило категоричным отказом. Голос Магомаева был слишком ценным достоянием родины, чтобы отпускать его в свободное плавание по капиталистическому миру.


Тот самый злополучный концерт в Ростове-на-Дону.

Но судьба любила подбрасывать испытания. После триумфальных гастролей в Ростове-на-Дону, где певец вместо положенных минут пел для казаков больше двух часов, грянул гром. Концертные гонорары обернулись против него ловушкой: было заведено уголовное дело, последовал жесткий запрет на выступления за пределами Азербайджана. Это был тяжелый удар, но именно тогда Магомаев с головой ушел в учебу, окончив консерваторию. Опалу сняли лишь после вмешательства Юрия Андропова, вернув артиста огромной стране, которая уже не представляла своей жизни без его песен.

Муза, разбившая все преграды

Личная жизнь Магомаева всегда напоминала красивый, но драматичный кинороман. Ранний студенческий брак с Офелией оставил лишь горькие воспоминания и маленькую дочь Марину, но настоящая буря ждала его впереди.


Муслим Магомаев с дочкой Мариной.

В 1972 году в Баку судьба свела его с блистательной оперной дивой Тамарой Синявской. Это была встреча двух равных стихий, двух великих талантов. На момент знакомства Тамара была замужем, но разве можно было противостоять чувству, ради которого Муслим готов был ежедневно обрывать телефонные провода из Москвы в Италию и заваливать её невероятными букетами роз?

Муслим Магомаев и Тамара Синявская.

Их свадьба в Москве в семьдесят четвёртом году превратилась в народный праздник: толпы поклонников стояли на лютом морозе у ресторана, и Магомаев, распахнув окна, пел для них прямо на улице, после чего слег с тяжелейшим бронхитом. Их совместная жизнь была похожа на полет свободных птиц — с бурями, ревностью, внезапными отлётами в Баку и неизминым возвращением друг к другу, потому что друг без друга воздуха не оставалось.

Тишина после оваций

Муслим Магомаев умер в возрасте 66 лет.

В 1998 году, на пике уважения и любви, Магомаев принял волевое решение, удивившее всех: он навсегда ушел со сцены. Он искренне считал, что настоящий художник должен раствориться в памяти зрителей вовремя, не дожидаясь фальшивых нот или жалости. Последние годы он провел тихо, занимаясь живописью, общаясь с верными друзьями и любимой Тамарой.


Тамара Синявская до сих пор чувствует присутствие мужа.

Его не стало осенью 2008 года. Он ушел красиво, оставив после себя не только золотой фонд советской эстрады, но и редкий пример человеческого достоинства. А Тамара Синявская до сих пор чувствует его незримое присутствие рядом, веря, что ее главный ангел-хранитель просто поет где-то там, за гранью земной тишины.