Анна Герман… Ее голос называли хрустальным, ангельским и завораживающим. Когда звучит «Надежда» или «Один раз в год сады цветут», комната словно наполняется мягким, теплым светом, а на душе становится спокойно и чуточку грустно.
В советские годы Анна Герман была для миллионов слушателей олицетворением утонченной европейской культуры — элегантная, высокая, улыбчивая пани из Польши.
Однако за этой безупречной оберткой всемирно известной эстрадной дивы скрывалась глубокая, чисто человеческая драма. Образ «польской певицы, родившейся в СССР», который долгие годы поддерживали биографы и официальные издания, на самом деле оказался спасительной легендой. Настоящая история ее семьи — это хроника выживания, потерь и великой материнской любви, соткавшаяся из судеб людей, у которых историческая буря отобрала и дом, и имена.
Нидерландские корни и кавказские предки
Маленькая Аня с родителями и бабушкой.
Чтобы понять, почему Анна Герман пела с такой пронзительной, почти осязаемой тоской, нужно заглянуть вглубь ее семейного древа. Никакой польской крови в жилах маленькой Ани, появившейся на свет в узбекском городке Ургенч, не текло. По материнской линии ее предками были голландские меннониты. Это удивительное сообщество верующих-пацифистов еще в XVI веке покинуло Нидерланды, спасаясь от религиозных гонений, и осело в Польше. Однако к XIX веку колесо истории перенесло их дальше на восток — на плодородные земли Российской империи.
Мама будущей звезды, Ирма Мартенс (в девичестве Бернер), родилась на живописном Северном Кавказе, в традиционном поселении меннонитов. Семья свято хранила свой уклад, старинный голландский диалект плаутдич и трудолюбие. Дедушка Анны, Давид Мартенс, был крепким и уважаемым человеком. Позже, когда нагрянут тяжелые времена, Ирма Давыдовна будет подчеркивать именно голландские корни своего отца, хотя в их роду уже давно ассимилировались и немецкие ветви.
Анна потеряла отца в полтора года и искала всю жизнь.
Сама Ирма выросла в Одессе. Это был яркий, интеллигентный город, где молодая девушка получила прекрасное образование на немецком отделении педагогического института. Всю последующую жизнь, полную скитаний, она зарабатывала на хлеб самым мирным и благородным трудом — учила детей языку и литературе, не подозревая, какие испытания приготовил ей грядущий век.
Бегство в Азию и короткое счастье бухгалтера Ойгена
Не менее сложным был и путь отцовской линии певицы. Прапрадед Анны покинул Германию в далеком 1819 году, обосновавшись на территории современной Украины. Переселенцы жили дружно и основали колонию Нойхоффунг (в переводе — «Новая надежда»). Именно там родился дедушка артистки, Фридрих Герман. К тяжелому крестьянскому труду на земле его душа не лежала, поэтому он выбрал стезю духовного служения и стал пастором, неся людям утешение и веру.
Его сын Ойген (в советских документах записанный как Евгений) появился на свет в Российской империи. Молодой человек обладал цепким умом, получил хорошее экономическое образование и устроился главным бухгалтером на одно из угольных предприятий Донбасса. Жизнь казалась предсказуемой и сытой, пока Ойген не оказался невольно замешан в сложных финансовых махинациях руководства. Понимая, что оправдаться не удастся, молодой бухгалтер принял единственное верное на тот момент решение — бежать.
Родители Анны Герман.
Дорога спасения привела его в далекий Узбекистан. В Средней Азии, среди знойных песков и чужого говора, Ойген встретил Ирму. Их сблизило не только взаимное чувство, но и родной язык — они оба говорили на немецком, который напоминал им о потерянной родине и уюте родительских домов. Вскоре в этом интернациональном союзе родилась белокурая Анечка. Но семейное счастье в уютном саманном домике продлилось совсем недолго: малышке исполнилось всего полтора года, когда тихим вечером в их дверь постучали.
Черный тридцать седьмой: лабиринты молчания
В 1937 году Ойгена Германа арестовали. В те страшные времена происхождение парня из семьи немецких колонистов автоматически делало его мишенью. Официальный приговор звучал как зловещий штамп той эпохи: десять лет лагерей без права переписки по обвинению в шпионаже и вредительстве.
Ирма Мартенс осталась одна с крошечной дочерью на руках и клеймом жены «врага народа». Она стучала во все закрытые двери, писала бесконечные прошения в прокуратуру Узбекской ССР, умоляя сообщить хоть что-то о судьбе любимого мужа. В ответ приходили лишь циничные отписки. Чиновники в погонах сознательно водили несчастную женщину за нос: то утверждали, что Ойген сослан на Дальний Восток, то намекали, будто он завел там другую семью и просто не хочет общаться.
Позже Ирме передали слухи, что кто-то видел справку о кончине Евгения в лагере в 1946 году. Истина открылась лишь спустя десятилетия, когда современные биографы певицы, включая исследователя Ивана Ильичева, смогли заглянуть в рассекреченные архивы ташкентского НКВД. На самом деле отца Анны Герман расстреляли практически сразу после ареста, в начале 1938 года. Его земной путь завершился в страшных «расстрельных подвалах» — пригородных земляных рвах, куда осужденных привозили под покровом ночи.
Сама Анна до конца своих дней отказывалась верить в смерть отца. Не имея на руках официальных документов, она всю жизнь надеялась, что произошла ошибка, и папа жив. Певица до последнего вздоха искала его следы, посвящая свои самые пронзительные песни невидимому родителю, чьей могилы она так и не смогла отыскать. Вместе с отцом в жерновах репрессий сгинули почти все близкие родственники Ани по обеим линиям — дяди и тети погибли в ссылках, оставив девочку сиротой при живой матери.
Офицер Гернер и спасительный обман
Понимая, какая опасность грозит советским немцам в предвоенные и военные годы, Ирма решилась на отчаянный шаг — полностью переписать биографию дочери. Оставлять немецкие фамилии в метриках было равносильно смертному приговору. И здесь в их судьбу вмешалось настоящее чудо в лице польского офицера по имени Герман Гернер.
История этого человека заслуживает отдельного романа. Будучи евреем по происхождению, он бежал из Польши в 1939 году, спасаясь от нацистского геноцида. Всю его семью до единого человека уничтожили гитлеровцы. Истощенный, больной, находящийся на грани жизни и смерти, Гернер чудом добрался до Средней Азии, где его выходила Ирма.
То, что произошло дальше, поражает своей парадоксальной человечностью. Мужчина, чьих родных убили немцы, протянул руку помощи немецкой женщине с ребенком. Чтобы избавить Аню и Ирму от преследования советских властей, Герман предложил Ирме заключить фиктивный брак. Так немецкие Мартенсы превратились в польских Гернер.
Анна с мужем в Польше.
Вскоре офицер ушел на фронт в составе формирующейся польской армии и пропал без вести. Но свой главный подарок этой семье он успел сделать — он подарил им будущее. Статус вдовы польского воина позволил Ирме в 1946 году легально репатриироваться в Польшу.
В новой стране Анна прожила 36 лет. Польша стала для нее настоящим домом, укрывшим от кошмаров сибирских ссылок и страха арестов. Мать певицы до самой старости бережно хранила тайну их происхождения, создав красивую легенду о голландских предках. И лишь хрустальный голос Анны, в котором чуткий слушатель всегда улавливал отголоски великой славянской тоски, немецкой аккуратности и голландской стойкости, выдавал сложную, многогранную душу этой удивительной женщины.